Германия

Германия притягивает меня с детства. И, конечно, основная причина – это прошедшая война, которая была фоном все школьные годы (кино о ВОв, празднование 9 мая, монументы в память о погибших солдатах). Мне кажется, в Германии этих напоминаний о войне еще больше, чем у нас – причем, это не только городские скульптуры, иногда в самых неприметных и неожиданных уголках, как например, посвящение погибшим детям на бетонных плитах в парке рядом с домом моих родителей в Ляйпциге, но и большое количество картин, посвященных войне, антивоенного, антифашистского толка, в музеях. Или, например, скульптура при входе в Петеркирхе в Ляйпциге, изображающая Иисуса, облегчающего муки умирающего солдата I и II Мировых войн. Сыграли роль и преподавание немецкого языка в школе, и обязательная переписка с мальчиком из Восточной Германии (помню заклеенные с обратной стороны бэушные открытки с городскими видами, собачками и котятами, что придавало им какую-то особенную, «антикварно-архивную» трогательность).

Германия притягивает меня как что-то мистическое, трагическое и связанное с детством.

Я была один раз в Восточной Германии, в Ляйпциге, и один раз – в Западной, в Дюссельдорфе. Разница огромная, прежде всего – в отсутствии ощущения «великого арабского переселения». Кажется, арабских мигрантов в Дюссельдорфе гораздо меньше, и они более социализированы, заняты делом и не настроены агрессивно по отношению к условному Западу. По ночам по городу не страшно ходить в одиночку.

Собственно, наблюдений у меня не много. Ну что можно увидеть за неделю? Но опыт был интересный и неожиданный. Я впервые оставила детей дома одних на столь длительный срок, и они, в общем, справились, никуда не влипли (только один раз попали в полицию и благополучно оттуда сбежали).

От поездок заграницу всегда ждешь интенсивного общения, новых знакомств и совместных действий, которых, скорее всего, не произойдет – из-за языкового барьера и по той простой причине, что в твой отпуск другие люди продолжают ходить на работу, уставать и не иметь ресурса тратить время на прогулки и посещение музеев. Ты остаешься в пустоте, вынужденно практикуя «мауну» — воздержание от лишних слов, принятое в буддизме, индуизме и даже христианстве.

В Германии совершенно удивительная природа, напоминающая сказочные декорации. Не будет преувеличением сказать, что деревья в Германии живут какой-то своей особенной жизнью, и что именно они являются истинными хранителями ее духа.  Стволы многочисленных каштанов и платанов имеют необычную для наших широт пятнистую и рельефную фактуру.

Я приехала именно в тот день, когда тут все в одночасье зацвело – сакуры, магнолии, тюльпаны, и множество других цветов, которые здесь очень любят. Мой дом находился рядом с Норд-парком – красивейшим местом на севере города, включающем в себя также «Японский сад» — место паломничества многочисленных поклонников аниме. Каждую субботу с утра сюда стягиваются разодетые в костюмы любимых героев аниме школьницы с яркими крашеными волосами и устраивают здесь фотосессии и пикники.

Немецкая городская скульптура – кажется, одна из популярнейших тем трэвел-блогеров. Действительно, ее много, она разнообразна и часто довольно безумна. Меня поразили и состояние, в котором она находится, и необычность. Кажется, немцы сильно не пекутся о состоянии даже известных и посещаемых достопримечательностей, мест паломничества туристов — вроде известных музеев. Совершенно нормальным явлением там считаются конкретно заросшие мхом ступеньки, парапеты и плитка при входе в какое-нибудь историческое здание, ныне являющееся музеем федерального значения. Или гигантский слой дикой патины на классических бронзовых скульптурах. Вместе с буйной растительностью это производит впечатление совершенно кинематографически-сказочных декораций.

В Дюссельдорфе я впервые столкнулась с новой традицией раскрашенной современной скульптуры, изображающей простых горожан или туристов в человеческий рост. Хотя, конечно, новое в данном случае – это подзабытое старое, ведь именно раскрашенной была древнегреческая, древнеримская, древнеегипетская и средневековая скульптура. Несколько лет назад местный художник Христоф Пеггелер решил украсить афишные тумбы всевозможными фигурами, увековечив образы наших современников. Проект продолжает «столбовую» религиозно-философскую традицию, ведущую начало от святого Симеона-Столпника, проведшего 37 лет на столбе, чтобы быть ближе к Богу. Одна из скульптур должна была изображать бомжа, который, по замыслу автора, взывал бы  к добрым чувствам прохожих. Бомж на тумбе так и не появился — не прошел цензуру, а всего таких фигур десять. Рядом с нашим домом, на границе с Норд-Парком, перекинув полотенце через плечо, ехидно посматривает в сторону дешевого супермаркета ALDI пловец в шортах.

Невеста в белом длинном платье зазывает посетителей в Музей керамики. В районе Альтштадта «Незнакомка» с ребенком на руках пытается, видимо, сориентироваться на местности олдскульным методом  – без карты Google. Чуть дальше, на Burgplatz — несколько ошарашенная молодая пара. Со временем грязь на скульптурах усилила и без того демократичный посыл проекта. Бизнесмен шагает с портфелем по набережной Рейна рядом с башней ERGO. Есть еще отец с ребенком, читающая девушка и фотограф. Рядом с Тонхалле и дворцом Эренхоф, в котором находится прекрасный музей Кунстпаласт – целующаяся пара уже не таких уж и молодых людей. Люблю такое.

Кстати, меня поразила романтичность немцев и отсутствие у них эйджистских комплексов. Я нигде больше не видела столько замерших в поцелуе или объятиях разновозрастных пар. У нас в России такое позволяют себе обычно только очень молодые люди, подростки. Здесь же – нередко «замирают» на несколько часов вполне убеленные сединами люди.

Скульптура «Надевающая туфлю» была украдена в 1980-х годах, позже копия была установлена уже в другом месте.

Собственно, ничего сверхъестественного в этой скульптуре нет, кроме некоторого экспрессионизма исполнения. Сам сюжет с надеванием туфли является достаточно популярным именно в скульптуре, ведя свое происхождение от полотен в жанре «Туалет дамы».

Скульптура «Отец Рейн и его дочери» украшает вход в крупнейший музей K21, обитель современного искусства, находящуюся в здании бывшего земельного департамента. Эта скульптура изначально предназначалась для интерьера – ее гипсовый прообраз был заказан в 1884 году Земским ведомством скульпторам Карлу Янссену и Йозефу Тюсхаусу по случаю приема кайзера Вильгельма I и королевы Августы. Но публике она так понравилась, что решено было отлить ее в бронзе. Сегодня она считается одним из важнейших артефактов рейнского романтизма.

Рейнский романтизм возник на базе сочетания ландшафтных условий Рейна силами в основном охмуренных его суровой красотой именитых иностранных путешественников – таких, как англичане поэт Байрон и живописец Уильям Тернер. Первый популяризировал Рейнскую область в своей знаменитой поэме «Путешествие Чайльда Гарольда»  – герой встречает весну, осматривая полуразрушенные замки в долине Рейна. Второй – совершает несколько круизов по Рейну, результатом которых становится серия пейзажей.  Вдохновлялся грубостью и дикостью Рейна, а также смелым расположением замков на диких скалах также философ Фридрих Шлегель. Собственно, и сейчас Рейн производит именно такое впечатление – суровой, мужественной Реки.

Возможно, именно суровость Рейна заставляет дюссельдорфцев быть такими спортивными.

Спорт – это их главное увлечение на данный момент. Причем, лидирует джоггинг (бег трусцой), велосипед и дайвинг. Но если дайвинг происходит на отпуске, то джоггинг можно наблюдать каждый вечер, после работы. Популярны массовые забеги по 20-30 человек вдоль Рейна – что-то вроде советских клубов любителей бега. Одеваются на пробежку немцы очень холодно, не по погоде, и, кстати, женщины с абсолютно любыми формами надевают очень обтягивающие костюмы для бега. Многие ездят на работу на велосипедах. Также удивило обилие велосипедистов, одетых в элегантную уличную одежду, не по-спортивному.

А это – занятие уличной секции паркура. Прямо среди эпических форм классического здания музея.

«Работа – главная ценность бюргера», — гласит надпись на фасаде этого старинного здания.

Так ли это сегодня? По крайней мере, я нашла вот такую социальную рекламу, призывающую заниматься мелким бизнесом. «Сделано в Германии» уже не означает «Сделано немцами». И пока это так, мы остаемся державой, открытой всему миру». Это звучит настолько грустно, что вначале я подумала, что заняться предпринимательством призывают именно коренных немцев, отлынивающих от работы. Но нет.

Дюссельдорф – дорогой город, самый дешевый хостел обойдется в 20 евро, но в то же время — довольно демократичный, все-таки колыбель средневековой демократии. Местные бомжи поставили палатки прямо в здании RNW-Forum’а — выставочного зала современного искусства. Прямо на фоне мозаики. Красиво жить не запретишь.

Как целеустремленно и слаженно немцы работают – точно также они и отдыхают. По субботам с утра в пивные бары приходит огромное количество мужчин – просто какой-то мужской пчелиный рой. Выпивают в основном стоя, громко разговаривают, но этим эмоциональный подъем и ограничивается.

По совету Ульфа я попала на Рыбную ярмарку – Fischmarkt. Это шумное мероприятие проходит всего раз в месяц, в первое воскресенье, на набережной Рейна близ Кунстпаласта (Эренхофа). Событие живописное и сумбурное. Собственно, это просто ярмарка всевозможной еды и народных промыслов. Есть и готовые рыбные блюда по цене от 4 до 6 евро – дороговато, но того стоит. Также в программе пиво и танцы.

Граффити, изображающее обезьянок, рисующих граффити – огромную обезьяну — вполне возможно, это отсыл к одной из любимых тем Йорга Иммендорфа, художника, чья жизнь тесно связана с Дюссельдорфом. Обезьяна в его творчестве символизировала эпатажность, театральность, несерьезность и в то же время искреннее любопытство — исследовательский интерес как приоритет в жизни современных людей. В 1970-х годах он создает цикл скульптур из золота, изображающих важнейших, по его мнению, персонажей современного искусства. Есть среди образов Иммендорфа и полная самоиронии картина «Обезьяна-художник» (1999). По мнению автора, творческий человек напоминает обезьяну – много сомневается и рефлексирует, однако иногда позволяет себе дурацкие выходки в духе дзэн-буддизма. Вполне возможно, что это граффити каким-то образом связано с «обезьяньим цирком» Йорга Иммендорфа, одного из крупнейших художников современной Германии.

Замковая башня – единственный сохранившийся фрагмент Дюссельдорфского замка, который постоянно горел, начиная с первой постройки в 13 веке и кончая последним пожаром в 1872 году, после чего его решили не восстанавливать. Зато создали первую дюссельдорфскую пожарную службу. В башне находится музей судоходства и ресторан.