Международный арт-проект BIOWOMAN

Проблематика

Одна из внутренних задач проекта BIOWOMAN — выяснить, существует ли специфическое женское творчество (не на уровне традиционных «женских» технологий, злободневных гендерных сюжетов, а на уровне стиля или творческого подхода), понять основные закономерности, приводящие к возникновению специфических отличий «женского» искусства, проанализировать его отличительные черты, стилистические особенности, очертить круг проблем, волнующих женщин-художниц, и их специфический подход к ним.

Существует целый арсенал специфических техник, приближенных к понятию «рукоделие» и берущих своим истоком народное искусство, которое испокон веков создавалось в основном женщинами – это петчворк, батик, вязание, валяние, вышивка нитями и бисером и т.п. Эта сфера деятельности давно закрепилась в сознании за женщинами – в силу традиции, возникшей по ряду вполне осязаемых причин. Все они не требовали специальных затрат, места, могли выполняться в свободное от ведения домашнего хозяйства время.

С конца 19 века  женщины начали заниматься профессиональным искусством – живописью, искусством, рисунком, однако в России даже в советское время и вплоть до нашего времени бытовал стереотип, что женщина может заниматься лишь различными формами рукоделия. Существование женской живописи ставилось под сомнение, что было не только следствием подсознательной дискриминации женщин в профессиональной художественной среде, но и специфическими отличиями творчества женщин от творчества мужчин.  Если опустить ряд ограничений, накладываемых на творчество женщин чисто физическими возможностями – писать большие форматы, работать в мастерской, посвящать искусству много времени, то все равно остается ряд стилистических нюансов, считываемых интуитивно и определяющих творчество как «женское».

Однако если рассмотреть эту разницу по существу, выяснится, что разделение на «мужское» и «женское» в искусстве весьма условно и скорее говорит о разнице между конъюнктурным искусством и «искусством для искусства», а характерный штамп восприятия, основанный не неких «интуитивных» представлениях, на поверку рассыпается на множество стратов, где трещины проходят по границе между на традиционным и экспериментальным, монументальным и миниатюрным, формальным и эмоциональным, пафосным и наивным.

В современном арт-мире конъюнктура постоянно меняется, но тем не менее всегда означает снижение затрат на производство картины (включая идею) при удержании определенного баланса между привычным и шокирующим, традицией и новизной, скукой и изюминкой, повторяя обычные экономические стратегии, характерные для любого другого бизнеса. Существуют совершенно определенные схемы монетизации искусства, в которых критик, куратор и покупатель заключают своего рода сделку, а художник создает подневольную работу, которая по сути является аналогом ценной бумаги, дающей в будущем право на получение прибыли. Вполне понятно, что эксперимент и творческий поиск подменяются при этом бесконечным самотиражированием, поверхностными провокациями и надуманными концепциями.

Искусство, выходящее за рамки конъюнктуры арт-рынка, остается неизвестным, недоступным публике, уходит от внимания критиков, маргинализируется.

В подавляющем большинстве, художниками-маргиналами становятся женщины. В силу привязанности к дому и большой занятости женщины меньше общаются в профессиональной среде, менее мобильны, менее известны, занимаются творчеством с меньшей интенсивностью и в меньших объемах и масштабах. Существует также чисто физиологическая зависимость размеров работы и физических параметров как автора, так и его рабочего места. Свое эссе  «Женщина и литература» Вирджиния Вульф начинает с простой мысли о необходимости чисто материальных условий для занятий творчеством: «Своя комната и деньги – вот, что нужно женщине, чтобы начать писать». Дальше, по мере продвижения в своем творчестве, женщина сталкивается с множеством других проблем, с частью из которых мужчина не сталкивается.

Говоря о женском искусстве, мы не утверждаем, что женщины от природы обладают какими-то особыми способностями, творят по-особому, иначе, чем мужчины. Однако тот конгломерат социальных и биологических причинно-следственных связей, который закрепляет и цементирует реальность женского существования, обуславливает целый ряд особенностей восприятия, форм и условий творческого процесса, влияющих на его конечный результат, а также создает предпосылки для формирования специфической мотивации для занятий творчеством.

Так, меньшая амбициозность женщин в построении карьеры и большая ответственность за качество своих произведений обусловлена в первую очередь иным исходным импульсом для занятий творчеством.

Продаваемость для них не является самоцелью, их работы часто игнорируют конъюнктуру существующего арт-рынка. Занятия искусством часто являются для женщин не методом зарабатывания денег, а способом перенести тяготы существования, скомпенсировать унылый бэкграунд домашнего затворничества, вечный «День Сурка», построенный на ежедневном повторении монотонных действий. Женщинам часто не хватает сил и времени, чтобы заниматься популяризацией своего творчества. С одной стороны, это выносит их за грань «актуального» искусства, на обочину арт-процесса, с другой – неангажированность раскрепощает, позволяет говорить от собственного лица, минуя конъюнктурные клише арт-рынка, безапелляционно заявлять о своих политических взглядах, высказываться наивно, непредвзято, искренне и серьезно. Эту мысль о взаимосвязи внутренней свободы, возможности высказать протест и невовлеченности в социальные структуры, отшельничестве, даже маргинальности положения женщин высказала в свое время  иранская видео-художница Ширин Нешат.

Отсутствие исходных конънктурных установок позволяет не только обойтись без формализма, пафоса большого искусства, различных идеологических и культурных штампов, но и поставить вопрос о возможности создания собственного художественного языка, не ищущего опоры в существующей традиции. Подобные эксперименты могут привести как к фиаско, так и к поразительному единству формального языка и содержания произведения, слиянию и неразделенности пластической, живописной формы и сюжета, когда сама форма является выражением идеи (как в музыке), а не просто отвлеченным инструментом перевода сюжета в плоскость картины.

Именно поэтому работы женщин часто выпадают из общепринятой канвы галерейного бизнеса, но на поверку как раз и оказываются тем нетронутым оазисом качеств, которые собственно и отличают «чистое искусство» от его суррогатов – концентрация мысли и чувства, медитативность, сделанность, самобытность, выстраданность, серьезность, смысловая многослойность и глубина. Будучи в массе своей периферийным в плане общественного признания, женское творчество приобретает большое значение в архетипическом и бессознательном измерении, оставляя шанс на культурные трансформации.

Поэтому стилистическое кредо проекта BIOWOMAN можно определить как «медитативное, аутентичное, неизвестное искусство».

«Искусство для искусства» характеризуется прежде всего большими временными и (или) энергетическими затратами на создание произведения, оригинальностью или сложностью идеи, «сделанностью» произведения, выстраданностью сюжета, серьезностью в отношении своего творчества и большой ответственностью перед зрителем. В «чистом искусстве» стиль (как и сюжет) может быть любым, но он должен соответствовать «фрейле души» художника, что невозможно без глубинного погружения в себя, медитации, серьезного переживания реальности картины. Месседж произведения должен быть выстрадан художником, он не «закрывает тем», а лично проживает сюжет каждого произведения. Как характерная черта считывается и тенденция к тождеству пластической, живописной, графической формы и сюжета произведения.

Проблема современного искусства состоит в том, что подобные качества плохо поддаются объективной оценке и логическому анализу, в то время как их отсутствие легко скрыть за формальными спекулятивными построениями, результатом которых становится «дефицит смыслов при избытке трактовок» (Вика Смирнова). Крайняя экономия душевных, изобразительных и даже чисто материальных ресурсов при создании конъюнктурных произведений умело прикрывается модными вывесками, привязанными за уши концепциями и откровенным заигрыванием с публикой, потворствующим самым примитивным потребностям. Так, несмотря на все разнообразие и доступность современной культуры, яркую общественно-политическую жизнь и т.п., хедлайнерами продаж  остаются чисто эротические произведения, поверхностно и механистически скрещенные с современными социально-политическими декорациями или культурно-философскими кодами. И дело не в том, что этого требует публика, а в том, что именно такой суррогат легче всего произвести и продать. В то время как задача вписывания в контекст современного искусства более частных, глубоких, индивидуальных художественных инициатив требует иного подхода, сил и времени.

Миф о «сокрытости женского как  норме» — не более чем компромисс с репрессивной социальной практикой, благодаря которой значительная часть культурного богатства просто не доходит до публики. Общество не только не ставит целью раскрыть женский творческий  и интеллектуальный ресурс, но и хоронит уже существующие произведения, так как они остаются неизвестными публике. Восполнить этот пробел – также одна из задач выставок “BIOWOMAN”.

Мила Арбузова