Миф о женской жестокости

Практически на каждой тренировке я слышу высказывание о повышенной женской жестокости.

Мол, да, женщины слабее физически, менее технически подкованы, но если уж ситуативный перевес на их стороне, они забьют насмерть, и ни что их не остановит. Разумеется, этот дискурс подспудно включает также представление о женской эмоциональной неуравновешенности, обидчивости, психованности, более низком интеллекте женщин по сравнению с мужчинами.

Все это говорится с улыбочкой, как проявление доброжелательного сексизма. С подтекстом, что не зря Бог недодал силенок, а то бы мир погряз в еще большем насилии.

При  этом статистика по жестоким, да и вообще любым убийствам говорит об обратном.

Нет женского ИГИЛа (организация, запрещенная в РФ).

Имена маньяков – убийц и насильников – на 99 % мужские. Среди женских имен подобного плана – сообщницы мужчин на вторых ролях, как правило, сами зависящие от них. Считать их как самостоятельных преступниц – примерно как  говорить о том, что самые ужасные политики, выступающие с самыми непопулярными законодательными инициативами в России – женщины. Хотя и ежу ясно, что Мизулина с Яровой просто озвучивают давно принятые решения, совершают абсолютно формальные действия, а не сами придумывают. Просто мужчины у власти предпочитают поручить самую черную работу именно женщинам. Думаю, для того их и держат.

Женская беспощадность – на мой взгляд, такая же притча во языцех, как и женская болтливость, женская эмоциональность или пресловутая женская логика.

По данным, опубликованных на сайте ФСИН, 92,5 % убийств (ст. 105 УК РФ) в России совершают мужчины, и только 7,5 % — женщины.

Статистику умышленных убийств женщин от рук мужчин найти нельзя, вычленить как-то из отчетов МВД почти нереально.  Теоретически даже такой гендерный перевес в статистике по убийствам, совершенным мужчинами и женщинами, еще как бы не говорит о том, что подавляющее число убийств женщин совершают мужчины. Мужчины могли бы, например, убивать только других мужчин, а женщины могли бы теоретически изредка убивать других женщин или тоже только мужчин, формируя эти 7,5 %.

Но если, например, взять часто фигурирующую в различных отчетах и текстах цифру 14 000 убийств женщин в случае домашнего насилия в год (пишут, что она оказалась якобы общим числом умышленных убийств женщин в 1993 году https://ru.wikipedia.org/wiki/Статистика_домашнего_насилия_в_России, но нам так даже удобнее считать) и общее число убийств за 1993 год – 29 000, то выходит, что почти половину убитых составляли женщины. Выходит, мужчины в 1993 году убили всего 26 825 человек (включая и мужчин, и женщин). Женщины убили всего 2175 человек. То есть если даже предположить, что женщины убивали исключительно других женщин, то мужчины убили в 1993 году (14000 (общее число убитых женщин) – 2175 (число женщин, убитых женщинами)) = 11825 женщин.

Этот подсчет очень грубый, цифру 14 000 нельзя проверить, я взяла ее лишь потому, что она на слуху и вряд ли выше реальной (потому что в отчетах она фигурирует обычно как число женщин, погибших именно от домашнего насилия, то есть число всех убийств женщин будет либо равно ей, либо еще больше). Но как ни крути, именно мужчины совершали подавляющее большинство убийств женщин.

Глобальное исследование убийств, проведенное Управлением ООН по наркотикам и преступности в 2000 году, показало, что мужчины составляли около 96 процентов всех виновных в убийствах во всем мире и 79% жертв (https://ru.xcv.wiki/wiki/Homicide_statistics_by_gender ).

В последнее время в Европе криминальную статистику несколько меняют преступники – трансгендерные женщины, но мы же понимаем, что биологически и по типу гендерной социализации это мужчины. И многие из них сообщили о том, что они «чувствуют себя женщиной» и поменяли пол либо незадолго до совершения преступления, либо вообще после ареста. Что в этом случае не более, чем трюк, позволяющий попасть в женскую тюрьму и т.п. Ну а тем, кто сейчас в спешном порядке меняет законы, которые позволяют считаться тем или иным полом по одному только устному заявлению, без приема гормонов, корректирующих операций, консультаций психолога и т.п., видимо, просто наруку именно поменять статистику, а вместе с тем – деактуализировать саму проблему гендерного насилия. Меня никто не посмеет тут обвинить в трансфобии, потому что я лишь говорю о том, что преступления, совершенные трансгендерными женщинами, меняют статистику, формально увеличивая женскую преступность (и это несправедливо).

Вычленение гендерного насилия (мужчин в отношении женщин) из более общей проблемы насилия в обществе зиждется именно на том факте, что мужчины как экторы насилия доминируют в ней. Если бы женщины били, насиловали или убивали мужчин так же часто, как мужчины бьют, насилуют или убивают женщин, или если бы хотя бы половину подобных преступлений против женщин совершали сами женщины, то вычленение гендерного насилия в отдельную проблему действительно было бы бессмысленно.

Но это не так. Большая часть подобных преступлений в отношении женщин совершается мужчинами, а не другими женщинами. В то же время процент подобных преступлений женщин в отношении мужчин крайне низок. Причем надо учитывать, что подавляющее большинство, например, убийств мужчин женщинами – это случаи самообороны, которые чаще всего квалифицируются судами как убийства. По данным портала «Судебные и нормативные акты РФ», 83 % женщин, осужденных по части 1 статьи 108 (Убийство при превышении пределов необходимой самообороны) в 2011-2018 гг., защищались от своего партнера-мужчины.

И именно здесь зарыта одна из собак стереотипа о якобы повышенной женской жестокости.

Дескать, взяла и сразу убила с одного удара сковородкой. При этом обычно опускается тот факт, что до этого ее унижали, били в течение многих лет, и она не отвечала на насилие, что и гарантировало ей жизнь. Женщина обычно является более слабым противником по сравнению с мужчиной. Обычно она не вступает на путь прямого физического противостояния в связи со своей гендерной социализацией, в ситуации длящегося домашнего насилия – в надежде на внезапное просветление абьюзера.  Если она вдруг ответила насилием на насилие, дала сдачи, шансы выжить у нее резко уменьшаются. Именно потому, что у мужчины есть, как правило, большой перевес в физической силе, а также в техническом отношении, в навыках драться. И, конечно, в его психологических установках, сформированных в процессе мужской гендерной социализации, а именно: в социальном одобрении мужской агрессивности, в готовности применять физическую силу и т.д. А также в знании, что ему ничего-за-это-не-будет. Ну или почти ничего.

Общество обвинит даже убитую женщину в том, что она вела неправедный образ жизни, спровоцировала мужчину или попросту – не покинула вовремя поле боя. Именно на этом основании мне в свое время отказали в возбуждении уголовного дела: хоть меня и били, но не держали, и я могла покинуть квартиру, но почему-то этого не сделала (лол). Мы постоянно видим в СМИ тексты об убийствах женщин, в которых образ убийцы романтизируется, говорится о его ревности, а наказание назначается как за убийство в состоянии аффекта, что является почему-то смягчающим обстоятельством. Хотя я вот не понимаю: у нормального человека в ситуации драки всегда будет аффект. Мне кажется, он отсутствует только у профессиональных киллеров.

Поэтому, отвечая, женщине приходится бить, что называется, наповал, иначе ее отпор только раззадорит и спровоцирует противника на еще большую агрессию. Драться долго, да так, чтобы никто сильно не пострадал, при большой разнице в физической силе или навыках ведения боя, невозможно. Скрутить противника и ждать приезда полиции, может в принципе разве что специально обученный  сотрудник спецназа. Или, иными словами, человек, сильно превосходящий своего соперника в специальных навыках и физической силе. Более слабый противник четко знает: если он сейчас не вырубит, то вырубят его. Враг, которому «просто немного неприятно», но который все еще дееспособен – опасен еще более, чем вначале. Вот поэтому женщины так часто сидят за превышение самообороны (или за убийство, но фактически за него же). Ну а более сильный у нас заинтересован не в приезде полиции и разрешении конфликта, а в возможности и дальше безнаказанно контролировать жертву через насилие, выжимая из нее ресурсы.

Но допустим, ситуация на тренировке по самообороне, боксу или кравмага – немного другая. И про нечеловеческую жестокость женщин здесь вспоминают в связи с неумением контролировать свою силу. Бить с силой 20, 30 или 50 %  в принципе новичку довольно сложно. Но считается, что женщинам это удается сложнее, чем мужчинам (конечно же, ввиду их кровожадности, ага).

На самом деле, женщины в плане своей физической силы оказываются ровно в той же ситуации, что и в плане своей сексуальности. К ним все время применяют двоякие требования. Помните идеал женщины? С одной стороны, распутная охотница за наслаждениями, с другой – непорочная дева. Как это сочетать? Как быть сексуальной и асексуальной одновременно? Да никак. Можно только быть невротичкой.

То же самое с силой. Когда тебе постоянно внушают с детства, что девочки и женщины –  слабый пол, а потом ты приходишь в секцию бокса и с тобой не хотят стоять в паре, потому что ты баба, слабо бьешь и т.п., ты начинаешь уделять особое внимание своей физической силе. Тебе нужно опровергнуть мнение о твоей слабости.

Но вместо этого ты получаешь статус плохо себя контролирующей, чрезмерно агрессивной, неадекватной.

Теперь ты не знаешь, как удовлетворить одновременно двум требованиям – считаться сильной, но бить вполсилы. И ты действительно начинаешь плохо контролировать силу. Подавление этой способности связано с «плавающим» представлением о собственных способностях. Ты теперь не знаешь точно, какая ты.

Ну и конечно, в целом миф о женской суперагрессии связан просто с гендерными стереотипами. Для мужчины бить кого-то считается легитимным, для женщины – отклонением. Поэтому если она все-таки кого-то ударила, то это воспринимается как нечто из ряда вон выходящее и демонизируется. Этот бытовой гендерный стереотип никуда не девается у людей, пришедших тренироваться в зал.

Есть у меня еще одна гипотеза объяснения мифа о женской упоротости в плане агрессии, правда, непроверенная. Уровень тестостерона у женщин в среднем в 10 раз ниже, чем у мужчин. Он влияет не только на скорость роста мышечной массы, но и на выносливость и агрессивность. Соответственно, чтобы добиться некоего соответствия этих качеств мужскому уровню, женщинам приходится мобилизовать больше ресурсов, стимулировать свою нервную систему.  Я, например, часто «озвучиваю» удары на тренировках, потому что мне так легче себя мобилизовать.

Бытует также версия о том, что скрытая агрессия, которую женщины накапливают в течение длительного времени в результате своего дискриминированного положения в семье и обществе,  от подавления своих эмоций, в итоге выходит на физический уровень. В теории так могло бы быть, но этого нет. Скорее, женщины склонны выплескивать накопленный негатив в форме истерики, на словах. С другой стороны, скрытая агрессия, подавленные эмоции есть и у мужчин. Но мужская истерика – это часто именно рукоприкладство, а не просто слова.

Женщины вообще крайне редко дерутся, чтобы просто снять психологическое напряжение. В основном они это делают для защиты своей или чужой жизни.

Что касается профессиональных поединков в MMA, боксе и т.п., то никто не доказал и не был свидетелем особенной жестокости спортсменок. Этот стереотип – не более чем тень отголосок традиционной сегрегации полов, в которой женщине отводится пассивная роль хранительницы очага, а не бойца, профессионала или просто человека, способного за себя постоять.