Михаил Маховер: «Раньше мы учили людей учиться, а теперь мы учим людей сдаваться».

Михаил Сергеевич Маховер – заслуженный учитель Российской Федерации, четырежды стипендиат Фонда Сороса и страстный футбольный болельщик. Его ученики из 11-й школы, раскиданные по всему земному шару, составляют элиту мировой науки и техники. Сегодня он активно готовит ребят к поступлению в российские и западные ВУЗы и пишет книгу вместе со своей бывшей ученицей, доктором физико-математических наук Ириной Жувикиной. О проблемах российского образования с ним беседует Мила Цвинкау.

Мила Цвинкау.: Михаил Сергеевич, насколько оправданы страхи, что реформа образования ведет к снижению его уровня?

Михаил Маховер: Начало было хорошим – сделать школу профильной, но ее не довели до ума. У нас из гуманитарной гимназии поступают в технические ВУЗы, но часов-то по математике, химии, физике в ней все меньше. А чтобы быть сильным специалистом, надо получить все эти знания.

И что делать с теми, кто не выдерживает в данной школе? Если это гимназия, нужно быть приверженным духу этой гимназии. Но в классе по нормативу должно быть не менее двадцати пяти  человек! Мы не можем отчислять, потому что снижают коэффициент зарплаты. Но главное – даже с «двойками» переводим в следующий класс. Раньше в гимназию был отбор, теперь отбора нет.

Я мечтал быть учителем и хотел, чтобы мои ученики стали учителями. Десять лет назад, когда мне кто-то говорил, что хочет учиться заграницей, я отвечал: «Не вздумайте, надо учиться здесь!». Теперь, когда появилось ЕГЭ, все сравнялось. Там не учат и здесь в общей массе не учат. Балл, за который ставят «тройку», с каждым годом становится все ниже, а к решению сложных заданий уровней «С3»-«С6» в обычных школах практически не готовят. Поэтому теперь я готовлю людей к поступлению и в западные ВУЗы. К нашему ЕГЭ невозможно подготовить, к американскому — можно. Американцы не врут. Они дали темы — в рамках этих тем идет программа.

М.Ц.:  ЕГЭ — это просто экзамен. Почему из-за него снижается  качество обучения во время учебного года?

М.М.: Потому что приходится заниматься натаскиванием. У учителя остается очень мало места для импровизации.

М.Ц.: А если учить по-старому, а потом сдавать ЕГЭ?

М.М.: По-старому никто не будет учиться. Надо сдать три экзамена — они и учат три предмета. Чтобы сдать экзамен очень хорошо и поступить на бюджет на менеджмент или на биологию, надо выбирать уровни «C4», «C5», «C6», но они рассчитаны на программы математических школ, на очень умных, сильных ребят. Это резко-нестандартные задачи. Их решают единицы.

Установка школы теперь — сдать ЕГЭ. Вообще завалить ЕГЭ, не решив четыре самые простые задачи, может только дебил. А ГИА, если ребенок толком не учился, он не напишет по тому критерию, который был.

М.Ц.: Какая цель у ГИА (экзамена после 9 класса)?

М.М.: Цель ГИА непонятна. Если хотели создать плеяду хороших школ, то надо отчислять. Допускают к экзамену практически всех, даже после «двоек». При сниженных критериях оценок родители и дети не понимают, куда идти дальше. Училищ, куда бы мы могли бы отправлять ребят, нет. Нет даже «труда», который был в советское время, нет станков, мальчики не умеют ничего — гвоздь не забьют. В этом году критерий ГИА резко снизили, иначе бы мы просто сели в лужу с этими двоечниками.

Надо убрать все эти ЕГЭ и ГИА и разработать экзамен, который давал бы объективную оценку знаний и соответствовал бы единой программе! Раньше у нас была единая программа, единый учебник, по которому все шли. Но каждый учитель добавлял что-то свое, пользовался дополнительной литературой. В результате из школы выходили более подготовленные люди. Для отбора сильных ребят были физико-математические школы и школы-интернаты, которые собирали очень интересных ребят по разным направлениям – физика, биология, математика. Нельзя разбавлять сообщества увлеченных теми, кто не увлечен.

ВУЗам тоже надо отбирать и отвечать за прием. Единственное средство проверки, чтобы не было этого блата – через четыре года после набора спросить, что из этого вышло. Для проверки нужно создать независимую комиссию.

М.Ц.: Что еще, по Вашему мнению, сегодня снижает качество образования?

М.М.: Как только ребенок садится за ноутбук – я его потерял. Он перестает делать уроки, ночами общается со сверстниками. Увлеченных программированием очень мало. Основная масса не учится, а играет. Из-за компьютеров я потерял все — имя, учеников. Увлеченных учебой фанатиков остались единицы.

Раньше были идеалы, люди читали книги, во что-то верили. Теперь на уме только деньги. С кем бы я не общался, кому бы ни говорил: «У вас талантливый ребенок, пусть идет, например, в физику!», все сводится к одному: «А что он будет иметь с этого?».

Если раньше богатые люди приходили ко мне и говорили: «У нас все есть. Мне надо, чтобы он знал», то теперь говорят: «Мне надо, чтобы сдал».

Не надо путать экономику с образованием. Я работал в Африке, ездил по миру, и мне завидовали, что я учитель и учу математике. Многие не любили нашу страну, но завидовали, что у нас действительно глубокие знания. Если бы не наши школы, мы бы не смогли с нашей экономикой так долго противостоять Америке, не ценились бы наши специалисты так на Западе, где они могли быстро освоить и модернизировать новую технику, о которой на родине даже не слышали. Потому что раньше мы учили людей учиться, а теперь мы будем учить сдаваться.

М.Ц.: Откуда эти изменения? Это плоды каких-то соглашений с Западом?

М.М.: Да, Запад. Диверсия, которая идет против страны.

М.Ц.: Но  вовсе не деньги делают человека счастливым.

М.М.: Счастье —  это любимая работа за хорошие деньги. Один из моих сильнейших учеников,  объездив весь мир, живущий сейчас в США, приехал ко мне и говорит: «Михаил Сергеевич, вот теперь я счастлив». Я говорю: «Как ты счастлив? Ты ведь работаешь с девяти утра без перерыва, пашешь». Он отвечает: «Это не работа. Это мое хобби. Я не иду, я несусь на работу. И за это мне столько платят!».

М.Ц.: Для чего нужно высшее образование?

М.М.: Мозг человека с высшим образованием мозг устроен по-другому. Он начинает чувствовать себя человеком. У меня многие работают краснодеревщиками и столярами, закончив университеты, потому что там больше зарабатывают. Но это люди, по-другому мыслящие. Я считаю, что каждый человек должен получить высшее образование! Другое дело, что надо давать возможность его реализовать. Жаль, что сейчас нет распределения.

М.Ц.: Куда распределять? Исчезают не только деревни, исчезают города.

М.М.: Нужно образовывать людей! Образованные люди создадут города. Дайте людям  работать, научите их работать!

М.Ц.: Среди Ваших учеников множество «звезд», победителей олимпиад, выпускников лучших университетов. Не упал ли уровень в связи с тем, что гимназия стала гуманитарной?

М.М.: 11-я школа была когда-то лучшей школой мира. Первый раз мы выиграли олимпиаду по математике в 1974 году, последний – в 1988 году; у нас четыре кубка, взятых навечно. Потом ее сделали гуманитарной гимназией. Упал ли уровень? В этом году моя ученица Лера Шумайлова закончила Эдинбургский университет и поступила в аспирантуру Кембриджа на математику! Может еще хоть одна школа сказать, что ее выпускники в Кембридже на математике в аспирантуре учатся? В этом году на матмех поступила Лена Шабловинская. Блестяще сдал сессию на физфаке Рома Ильин. Таня Загороднюк, которая побеждала в олимпиадах по русскому и французскому и чуть не плакала, что не вышла на «город» по математике, сейчас поступила в Университет на филфак.

М.Ц.: Как научить человека самостоятельно думать, а не просто применять схемы?

М.М.: Вот для этого и нужна геометрия. В геометрии ставится основа — основные понятия, аксиоматика, теоремы, логическое следование, логические цепочки. Человек начинает мыслить. Я всегда говорю: «Кто у меня прошел цепочки по геометрии, тот обойдет всех». И на самом деле – если перечислить посты, даже и в бизнесе – наши всех обходят. Человек привыкает биться сам.

 

Фото: Михаил Маховер с любимой женой Галиной.